Футбольные клубы как субъекты спортивной ответственности за поведение болельщиков: сравнительный анализ регулирования Союза европейских футбольных ассоциаций (УЕФА) и Австрийской ассоциации футбола

Номер журнала:

Краткая информация об авторах: 
  •  
  • Васильев Илья Александрович – кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры  теории и истории государства и права Санкт-Петербургского государственного университета;
  • Халатова Раиса Игоревна – обучающаяся по направлению «Юриспруденция» Санкт-Петербургского государственного университета
 
Аннотация: 

Спортивная ответственность клубов за поведение болельщиков, используется УЕФА для воздействия на содержание спортивных соревнований, в идеале абстрагированное от демонстрации зрителями любых, не связанных с футболом идей. Подобным образом УЕФА поддерживает цели и принципы, изложенные в Уставе Союза. Тем не менее, регулирование национальных ассоциаций-членов УЕФА также предполагает ответственность клубов и, иногда, самих болельщиков за неприемлемое поведение последних. Опыт нормативного регулирования данного вопроса Австрийской ассоциацией футбола как раз демонстрирует такой подход. Поэтому представляет интерес проведение сравнения: насколько регламентированная ответственность болельщиков влияет на нормативное закрепление в регламентах ассоциации института строгой ответственности клубов за поведение болельщиков. В качестве эталона применения строгой ответственности для нас будет выступать регулирование УЕФА, демонстрирующее в устоявшейся практике дисциплинарных юрисдикционных органов разработанные элементы упомянутого института.

Ключевые слова: 

строгая ответственность, поведение болельщиков, ответственность футбольных клубов, регламенты, УЕФА, Австрийская ассоциация футбола, спортивное право.

     В современных условиях глобализации предметом заимствования и повторения становятся не только отдельные институты национальных правовых систем, но также и институты регулирования наднациональными спортивными организациями отдельных видов спорта. В числе таких институтов достаточно определенно представлена модель строгой ответственности клубов за поведение болельщиков, используемая национальными футбольными организациями на основании правовой концепции, последовательно проводимой в актах ФИФА и УЕФА. На клубы возложена обязанность осуществлять взаимодействие с болельщиками, которое должно выполнять превентивную функцию в отношении недопустимого поведения последних. Как следует из сформированной в ряде решений позиции Спортивного арбитражного суда (CAS), строгая ответственность направлена через привлечение клуба против зрителей, демонстрирующих во время спортивного соревнования поведение, запрещенное положениями спортивных регламентов. Как следствие, установление наличия или отсутствия любой из форм вины клуба не является юридически значимым для такой модели ответственности. Подходы ФИФА, УЕФА к регулированию субъектов ответственности предполагает, что болельщик остается вне действия правовых норм спортивной организации вследствие затруднительности как идентификации его личности, так и отсутствия у спортивных наднациональных организаций разработанного механизма осуществления такой юрисдикционной деятельности. Тем не менее, отдельные национальные футбольные ассоциации демонстрируют регулирование и ответственности болельщиков за действия, совершенные во время футбольного соревнования. Одним из таких примеров является позиция Австрийской ассоциации футбола (далее – ассоциации), изложенная в положениях Регламента о запрещенных на стадионе действиях (далее – Регламент о запрещенных действиях) [23]. Как следует из настоящего регламента, проводящаяся под эгидой ассоциации Бундеслига вправе разрабатывать и использовать собственное регулирование порядка применения в отношении болельщиков запрета на посещение спортивных соревнований. В настоящем исследовании мы будем обращаться не только к нормам регламентирующих актов УЕФА, Австрийской ассоциации футбола и Австрийской Бундеслиги, но в отдельных случаях и к российскому законодательству. Обоснованность привлечения последнего обусловлена моделированием в российской юрисдикции ответственности зрителей официальных спортивных соревнований как административной ответственности, привлечение к которой обусловлено вступившим в силу постановлением суда. Российский футбольный союза (РФС) и футбольные клубы имеют право только в судебном порядке привлекать зрителя к гражданско-правовой ответственности за его поведение, неприемлемое для футбольного матча. Заметим, что судебные перспективы такого порядка привлечения зрителя к ответственности в настоящий момент представляются неопределенными и отсутствует сложившаяся практика по вопросу [1]. В свою очередь подход Австрийской ассоциации футбола основан на праве данной спортивной организации привлечения к юридической {1} ответственности болельщиков и применения в их отношении такой санкции, как запрет на определенный срок посещения футбольных матчей на территории юрисдикции ассоциации. В частности, положения параграфа 112 Регламента Австрийской ассоциации футбола по осуществлению правосудия [22] (далее – Регламент осуществления правосудия) как минимум двухлетний запрет применяется в отношении болельщиков, продемонстрировавших на мачте дискриминационное, расистское поведение [22].
     Особенности регламентации порядка проведения футбольных матчей под юрисдикцией упомянутой ассоциации мы будем выявлять последовательно в сравнении с используемым УЕФА подходом к аналогичным институтам нормативного регулирования. 
     Составы спортивных (дисциплинарных) правонарушений клубов. Согласно преамбуле Регламента о запрещенных действиях, действие норм настоящего акта направлено на болельщиков, поведение которых снижает надежность и нарушает порядок спортивного соревнования, либо угрожает проведению такого соревнования. Юрисдикционная политика Австрийской ассоциации футбола в отношении зрителей опирается на дискреционный выбор Комитетом по стадионам, безопасности и фанатам {2} между предупреждением болельщика и запретом посещения спортивных мероприятий на любых стадионах, расположенных на территории функционирования ассоциации (юрисдикции ассоциации). Возложение отмеченного запрета как санкции мотивируется необходимостью обеспечения безопасности присутствующих зрителей, а также защитой инфраструктуры стадиона. Обязанность недопущения лиц, в отношении которых была применена настоящая санкция, возлагается Регламентом безопасности Австрийской футбольной Бундеслиги [24] на клуб-организатор [24]. Однако применение запрета обусловлено обоснованием такой санкции с точки зрения общеправовых принципов объективности и соразмерности. Так, применение предупреждения будет являться соразмерной санкцией в случае первого и в минимальной степени угрожающего надежности, порядку и в целом соревнованию поведения зрителя [23]. Предупреждение может выноситься только один раз против одного и того же лица за недопустимое поведение на стадионе. При этом фикция не привлекавшегося к ответственности субъекта по истечении определенного срока не используется. Запрет болельщику на посещение стадионов обусловлен квалификацией его действий по одному из перечисленных по принципу закрытого перечня составу запрещенного поведения [23]. Некоторые из составов предполагают привлечение к ответственности вследствие первого совершения, а отдельные – только на основании повторного нарушения. В первую группу включены, в частности, наличие при себе или применение пиротехники, лазерных указок; расистское или дискриминирующее поведение; поведение, которое связано с неблагоприятными, высокими финансовыми последствиями для клуба или для стадиона. Ко второй группе относятся агрессивное поведение по отношению к игрокам, функционерам, официальным лицам, судьям, представителям власти, другим болельщикам (п. «a), повторения поведения, ранее приведшего к применению запрета. Заметим, что ответственность болельщиков за поведение на спортивном соревновании традиционно связана с публичным административно-правовым регулированием и, в частности, с административным законодательством. К примеру, такая санкция как запрет на посещение мест проведения официальных спортивных соревнований представлена в ч.ч. 1, 2 ст. 20.31 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях и ее реализация осуществляется организаторами отмеченной категории соревнований. Так, если клубом-организатором будет установлено лицо, в отношении которого вступило в законную силу решение суда об административном запрете, клуб имеет право отказать болельщику во входе или удалить из мест проведения соревнования [7]. При этом зрителю не возмещается стоимость аннулированного билета. Аналогичная обязанность осуществления контроля лиц, желающих принять участие в спортивном соревновании в качестве зрителя, возлагается на клуб-организатор матча и в Австрийской Бундеслиги [24]. Клуб-организатор, используя предоставленное ему право обеспечения процедур досмотра, обязан не допускать болельщиков, имеющих запрет на посещение стадионов под юрисдикцией Австрийской ассоциации футбола, на территорию стадиона. Действие запрета в российской модели регулирования распространяется только на официальные соревнования, в то время как применяемая на основании Регламента о запрещенных действиях санкция препятствует лицу посещать любые стадионы на территории ассоциации вне зависимости от статуса соревнования. В настоящее время в Чемпионате России по футболу (РФПЛ) могут быть подмечены интересные заявления клубов об использовании возможностей российского гражданского законодательства в целях воспрепятствования посещению конкретными лицами, установленными клубом в качестве участников неприемлемого поведения, футбольных матчей, когда клуб выступает в роли организатора. В частности, можно привести пример инициативы футбольного клуба «Краснодар» [6], использовавшего факт привлечения нескольких зрителей к административной ответственности за нарушение порядка поведения на официальном спортивном соревновании [5], и лишившего данных болельщиков права посещения домашних матчей клуба на определенный срок {3}. Следующий факт привлечения данных лиц к административной ответственности за аналогичное действие клуб намеревается рассматривать в качестве основания для пожизненного лишения их права на посещение матчей, в которых клуб является организатором. Однако в настоящем примере легитимация позиции клуба обусловлена российским гражданским правом, конкретно – публичным договором об оказании услуг, и речь не идет о привлечении частной организацией некого физического лица – болельщика к ответственности во внесудебном порядке и применении к нему санкции, заключающейся в ограничении его отдельных прав и свобод. В то же самое время, применение не органом публичной власти, а спортивной организацией запрета посещения спортивных мероприятий на любых стадионах ассоциации не означает снижение уровня защиты привлекаемого к ответственности лица. Как следует из положений параграфа 7 Регламента о запрещенных действиях [22], болельщик имеет право на обжалование решения Австрийской ассоциации футбола в апелляционную инстанцию {4} данной спортивной организации при сохранении действия санкции на период рассмотрения. В канве сохранения гарантий защиты интересов привлекаемого к ответственности болельщика следует рассматривать и право Комитета по стадионам, безопасности и фанатам сокращать или отменять примененный в отношении лица запрет при наличии исключительных обстоятельств. К ним могут быть отнесены, в частности, как характер и исключительные обстоятельства содеянного, так и признание вины привлечённым к ответственности лицом, его малолетний возраст. При этом перечень исключительных обстоятельств в положениях Регламента о запрещенных действиях оставлен открытым и позволяет юрисдикционному органу ассоциации устанавливать и иные обстоятельства, свидетельствующие об отсутствии риска повторения неприемлемого для спортивного соревнования поведения болельщика. Наличие в уголовном законодательстве Австрии института ответственности болельщика за поведение во время футбольного матча существенно влияет на применение юрисдикционным органом ассоциации футбола рассматриваемого запрета, поскольку использует критерий преюдиции в следующем значении. Как следует из положений параграфа 9 Регламента о запрещенных действиях, назначенный Комиссией запрет в отношении болельщика подлежит немедленной отмене в случае установления факта прекращения уголовного преследования данного лица, или наличия вступившего в законную силу оправдательного приговора. Бремя доказывания обоих фактов, как следует из рассматриваемого регулятивного акта, возлагается на болельщика. Однако, если будет установлено прекращение уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям (к примеру, малозначительности совершенного деяния), на Комиссию уже не возлагается нормативно-определенная обязанность отмены ранее примененного в отношении болельщика запрета. Юрисдикционный орган в ситуации прекращения уголовного преследования по упомянутым основаниям по заявлению болельщика проверяет соразмерность только срока примененного запрета [22].
     Использование модели «строгой ответственности» клубов за поведение болельщиков. Классическая строгая ответственность клубов за поведение болельщиков устанавливается в положениях Регламента Австрийской ассоциации футбола о привлечении к ответственности (далее – Регламент о привлечении к ответственности). Круг составов проступков клубов, связанных с поведением болельщиков, определен в соответствии с регулированием ФИФА, УЕФА и представлен закрытым перечнем. В частности, в параграфе 116 [22] зафиксирована ответственность клуба-организатора и клуба-гостя за использование болельщиками пиротехнических средств (запрет на использование пиротехники установлен Правилами безопасности Австрийской футбольной Бундеслиги [24]). Сравнивая уровень санкций за такой проступок {5}, можно заметить более широкую дискрецию юрисдикционных органов УЕФА, выбирающих из обширного перечня санкций, предусмотренных ч. 1 ст. 6 Дисциплинарного регламента. Круг санкций, используемых ассоциацией, ограничен денежным штрафом в определенном диапазоне, либо частичным закрытием секторов стадиона, либо дисквалификацией стадиона. При этом регламент ассоциации не использует концепцию условной {6} санкции, которая используется в Дисциплинарном регламенте УЕФА [25] для индивидуализации кейсов привлечения клуба к ответственности. Большинство из санкций, перечисленных в положениях ст. 6 упомянутого регламента, могут иметь условный характер по усмотрению юрисдикционного органа. Однако применение условной санкции не может обладать последовательностью в правоприменительной практике, поскольку создает опасность введения в заблуждение как клубов, так и болельщиков. Любой случай использования юрисдикционным органом условной санкции означает сомнения о значимости выдвинутого против клуба обвинения. Каждый подобный прецедент означает вполне однозначный сигнал для клубов и болельщиков о наличии гипотетической возможности избежать как серьезной санкции, так и высокого уровня такой санкции, что является недопустимым с точки зрения целей футбола, никак не предполагающих косвенное стимулирование недопустимого поведения болельщиков {7}. При этом заметим, что недостаточная доказательная база не может обосновывать применение условной санкции, поскольку в таком случае речь идет не о соразмерности обвинения и санкции, а в целом об оценке юрисдикционным органом наличия оснований для привлечения клуба к спортивной ответственности за поведение болельщиков. Применение условных санкций в отношении клубов за поведение болельщиков в правоприменительной практике УЕФА представлено прецедентно и поэтому особый интерес представляет используемая аргументация. К примеру, в одном из дел [14] юрисдикционный орган отметил как основание для условной санкции предпринятые клубом меры по контролю за своими болельщиками, включающие особые действия в связи с матчем между клубами-историческими противниками. Однако даже возможная провокация болельщиков и отсутствие предшествующих случаев привлечения к ответственности за поведение болельщиков не рассматривалась органов при обосновании соразмерности выбранной условной санкции – половины из назначенного штрафа с испытательным сроком два года. 
     Ответственность клуба-организатора матча в связи с ненадлежащей подготовкой и проведением спортивного соревнования следует отличать от ответственности клуба-организатора за поведение болельщиков. Если в первой ситуации ответственность клуба имеет классический характер, определяемый наличием вины, то во втором случае применяется строгая ответственность. Такой подход демонстрируется в Дисциплинарном регламенте УЕФА [25], а также используется и в регламентирующих актах Австрийской ассоциации футбола. Заметим, что надлежащее выполнение обязанностей, возлагаемых на клуб-организатор нормами регламентов, во многом носит превентивный характер по отношению к неприемлемому поведению болельщиков. Одной из фундаментальных основ для предупреждения конфликтных ситуаций на стадионе является разделение болельщиков по секторам клуба-гостя и клуба-организатора соответственно. Для этого на уровне УЕФА и национальных ассоциацией регламентируется порядок реализации билетов, включающий подробный алгоритм запроса клубом-гостем от клуба-организатора определенного количества билетов в рамках квоты. Распространение клубом-гостем полученных билетов гарантирует известность аффилиации данных болельщиков с клубом и возможность идентификации личности каждого, получившего такой билет {8}. Тем не менее, политика разделения болельщиков по секторам может находиться под угрозой вследствие перепродажи билетов физическими лицами, не ставящими, разумеется, своей целью разделение зрителей двух команд. Обязанность противодействия неподконтрольной реализации билетов третьими лицами возлагается Австрийской ассоциацией футбола на клуб-организатор матча. Обладающий таким статусом клуб, как следует из положений Регламента безопасности Австрийской футбольной Бундеслиги [24], обязан разработать и использовать законные меры против реализации билетов на прилегающей к стадиону территории. В контексте превентивных мер в отношении недопустимого поведения болельщиков следует рассматривать и обязанности клуба-организатора матча Бундеслиги по осуществлению досмотра болельщиков. На клуб возложена обязанность не только осуществления проверки при входе на стадион всех болельщиков для секторов активного боления, включая сектор клуба-гостя [24], а также выборочно проверять зрителей других секторов {9}, но также и обязанность выявлять реально или потенциально представляющих опасность болельщиков и не допускать их на стадион [24]. Потенциальная опасность болельщиков обуславливается состоянием алкогольного, наркотического, токсического опьянения. Выявление такой опасности позволяет клубу-организатору отказать болельщику в посещении данного матча без компенсации стоимости приобретенного билета. Аналогичные последствия могут ожидать болельщика в случае его отказа оставить при входе запрещенные для нахождения на стадионе во время матча предметы [24].
     Определенность понятия «стадион» существенно влияет на правоприменительную практику спортивных юрисдикционных органов УЕФА и ассоциации. Как мы ранее отмечали в одной из статей [2. С. 71-72], действие положений Дисциплинарного регламента УЕФА распространяется непосредственно на стадион – спортивное сооружение, являющееся пространством для спортивного мероприятия и включающее все прилегающие объекты, строения, но не ограниченное ими (включая административные здания, зоны развлечения, пресс-центр, аккредитационную зону), а также на прилегающую к стадиону территорию. Однако понятие стадиона в нормах регламента не сформулировано и может быть использовано по аналогии с иными регламентирующими нормативными актами УЕФА {10}. Схожий подход продемонстрирован и юрисдикции Австрийской ассоциации футбола: понятие стадиона дается не в положениях актов дисциплинарной направленности, а в Руководстве Австрийской Бундеслиги по лицензированию футбольных клубов 2017/18. Так, под стадионом предлагается понимать место проведения игры соревнования, включающее, но не ограниченное всеми сооружениями и строениями на прилегающей к стадиону территории (например, офисы, зоны отдыха, пресс-центр и аккредитационная зона) {11}. Как можно заметить, данное Бундеслигой определение идентично определению, сформулированному УЕФА в целях лицензирования и повторяет общую идею о распространении ответственности за поведение болельщиков не только непосредственно на стадион, но и на прилегающую к нему территорию.
     Рассматривая формулирование отдельных составов ответственности клубов за поведение болельщиков в положениях Регламента осуществления правосудия, мы обращаем внимание на ряд ключевых отличий от Дисциплинарного регламента УЕФА. В первую очередь отметим отказ от распространения ответственности клубов на оскорбительное поведение принадлежащих к ним болельщиков. Параграф 111 Регламента осуществления правосудия называет в числе субъектов ответственности непосредственно болельщиков, а также официальных лиц клубов. Консолидация позиций Австрийской ассоциации футбола и УЕФА просматривается в отношении ответственности клубов за расистское, дискриминирующее поведение болельщиков. Настоящее поведение рассматривается как неприемлемое в положениях параграфа 112 Регламента осуществления правосудия и влечет применение модели строгой ответственности [22]. Первое нарушение клуба, по умолчанию, влечет только наложение штрафа, но тяжесть совершенного болельщиками деяния предоставляет право юрисдикционным органам ассоциации применять дополнительные санкции как проведение игры без зрителей, техническое поражение клуба, исключение из соревнования [22]. В положениях Регламента осуществления правосудия ассоциация также представила подход об ответственности клубов за любое неприемлемое для футбольного матча поведение болельщиков. Для этого ассоциация использует параграф 116, а УЕФА – ч. 2 ст. 16 Дисциплинарного регламента. Нарушение болельщиками клуба-организатора матча порядка проведения соревнования и любых нормативных актов ассоциации влечет ответственность по усмотрению юрисдикционного органа в виде штрафа в определенном размере, частичное закрытие секторов стадиона, дисквалификацию стадиона [22]. Аналогичная ответственность, включая виды и размеры санкций, распространяется на гостевой клуб за поведение принадлежащих к нему болельщиков. Для дифференциации болельщиков ассоциация использует презумпцию нахождения болельщика в гостевом секторе, если не будет доказано иного [22]. Настоящая опровержимая презумпция повторяет подход РФС [4], но отличается от модели доказывания «добросовестный и объективный наблюдатель», используемой УЕФА, что будет нами продемонстрировано впоследствии. Использование болельщиками клуба-организатора [22], гостевого клуба [22] пиротехники также влечет привлечение клуба к строгой ответственности и обусловлено дискреционным применением юрисдикционным органом таких санкций как штраф в определенном размере, частичное закрытие секторов стадиона, дисквалификация стадиона. Принадлежность болельщика к гостевому клубу определяется на основании опровержимой презумпции, ранее рассмотренной нами применительно к параграфу 116 Регламента осуществления правосудия. 
     Установление смягчающих и отягчающих обстоятельств по делам об ответственности клубов за неприемлемое поведение болельщиков. Поскольку практика юрисдикционых органов ассоциации не представлена в открытом доступе {12}, затруднительно выявить подходы к реализации принципа соразмерности при выборе санкции. Внимание к такому принципу, тем не менее, является необходимым в силу наличия нескольких санкций в параграфе 116 и передачи права усмотрения их выбора юрисдикционному органу. Привлекаемая последним аргументация выбранной санкции и ее размера, наряду с изучением субъективных и объективных сторон совершенного деяния, также должна включать и обращение к наличествующим смягчающим и отягчающим обстоятельствам [25]. Размер санкции определяется на основании исключительных обстоятельств [25], устанавливаемых в каждом конкретном деле {13}. Следует отметить, что УЕФА подразумевает под исключительными обстоятельствами каждого конкретного дела именно смягчающие и отягчающие обстоятельства, тем самым наделяя юрисдикционные органы правом варьировать размер санкции в зависимости от наличия или отсутствия таких обстоятельств. В то же самое время, союз ассоциаций предлагает ориентироваться на определенные диапазоны штрафов, в зависимости от конкретных нарушений, связанных с поведением болельщиков и описанных в ст. 16 Дисциплинарного регламента. Подробно с настоящими предложениями размеров санкций можно ознакомиться в Приложении А к регламенту [25]. Однако, такой подход УЕФА не означает отказ от дискреционного права юрисдикционных органов союза в каждом конкретном деле определять размер санкции в зависимости от конкретных исключительных обстоятельств, что прямо следует из абз. 2 Приложения А. 
     Представленный УЕФА подход к определению смягчающих и отягчающих обстоятельств оставляет широкое усмотрение для юрисдикционных органов в квалификации таких обстоятельств. Исключениями из общего правила являются прямо поименованные в положениях Дисциплинарного регламента такие обстоятельства как незамедлительная реакция персонала клуба по пресечению поведения болельщиков и наличие рецидива. Если в первом случае юрисдикционный орган вправе рассматривать действия клуба в качестве смягчающего обстоятельства при обвинении по п. «e» ч. 2 ст. 16 Дисциплинарного регламента [25], то наличие рецидива орган обязан учитывать вне зависимости от состава проступка как отягчающее обстоятельство [25]. В свою очередь, Австрийская ассоциация футбола не рассматривает рецидив в качестве отягчающего обстоятельства, и предоставляет юрисдикционные органы право, а не обязанность применять более строгую из доступных для состава проступка санкцию и соответствующий размер [22]. Заметим, что квалификация рецидива по-разному регламентируется в положениях соответствующих актов УЕФА и Австрийской ассоциации футбола. Подход УЕФА основывается на трехлетнем периоде с момента предыдущего привлечения клуба к ответственности за аналогичное и неприемлемое для футбольного матча поведение болельщиков [25], тогда как Австрийская ассоциация в положениях § 47 Регламента осуществления правосудия [22] считает целесообразным рассматривать рецидив только в пределах годичного срока.
     Как мы подчеркнули ранее, юрисдикционные органы УЕФА в вопросе признания обстоятельств смягчающими или отягчающими не связаны ни собственной правоприменительной практикой, ни решениями CAS, ни практикой национальных ассоциаций. Однако возможно обобщить гипотетический перечень смягчающих обстоятельств, которые признавались таковыми в практике органов УЕФА при квалификации ответственности клуба по ст. 14, ч. 2 ст. 16 Дисциплинарного регламента. В числе таких обстоятельств, помимо незамедлительной реакции персонала клуба по пресечению поведения болельщиков, мы можем отметить документально подтвержденное неудовлетворительное финансовое состояние клуба [9], принятие дополнительных {14} мер безопасности по предотвращению инцидентов с участием болельщиков в процессе подготовки к матчу с историческим конкурентом [14]. 
     В отличие от однозначной интерпретации УЕФА строгой ответственности как не предполагающей установление вины клуба и, как следствие, отказа рассматривать отсутствие такой вины в качестве смягчающего обстоятельства, Австрийская ассоциация футбола предлагает иной подход. Так, в положениях параграфа 112 Регламента осуществления правосудия [22] клубу предоставляется право доказать отсутствие своей вины в расистском, дискриминационном поведении болельщиков. В случае доказанности, санкции, предусмотренные в параграфе 112, могут быть смягчены, что указывает на отсутствие вины как смягчающее обстоятельство. Смягчающим обстоятельством юрисдикционным органом также могут признаваться обстоятельства, которые оправдывают поведение болельщиков. В частности, к таким обстоятельствам положения пункта 6 параграфа 112 относят провокацию поведения болельщиков, имеющую целью привлечение клуба к спортивной ответственности. 
     Установление исключительных обстоятельств дела также обязывает юрисдикционные органы УЕФА к соблюдению принципа соразмерности. К примеру, в одном из дел [18] именно исключительные обстоятельства совершенного клубом нарушения, а конкретно – использование болельщиками пиротехники – было оценено Апелляционной комиссией в качестве основания для двукратного снижения размера назначенного Контрольно-дисциплинарной и этической комиссией штрафа. Юрисдикционный орган учел как незначительный характер нарушения, обусловленный конкретным типом пиротехнического средства, так и отсутствие угрозы причинения вреда и самого вреда, вследствие использования определенного типа пиротехники. Также в практике комиссий УЕФА по установлению смягчающих и отягчающих обстоятельств, нельзя проигнорировать несколько парадоксальный, но тем не менее прагматичный вопрос: возможно ли расценивать отсутствие отягчающих обстоятельств в качестве смягчающего обстоятельства? Как следует из позиции Апелляционной комиссии, высказанной в одном из дел [10], отсутствие отягчающих обстоятельств ни при каких условиях не может рассматриваться в качестве смягчающего обстоятельства. С настоящим выводом следует согласиться. Действительно, если установление рецидива как отягчающего обстоятельства означает применение в отношении клуба более высокой санкции, тогда отсутствие отягчающего обстоятельства не может являться смягчающим обстоятельством, поскольку первое совершение нарушения также влечет дискреционное применение юрисдикционным органом санкции. 
     Особенности доказывания по делам об ответственности клубов за неприемлемое поведение болельщиков. Продолжая наши рассуждения о дискреции юрисдикционных органов УЕФА, заметим и более широкий контекст их независимости в процессе правоприменения не только от принятых решений, но и от ранее выбранных такими органами или национальными ассоциациями позиций. В частности [16], невозможно распространять общетеоретический принцип эквивалентности на отказ от открытия дисциплинарного производства, несмотря на присутствие факта неприемлемого для спортивного соревнования поведения болельщиков. Для привлечения клуба к спортивной ответственности не требуется наличия предшествующего дисциплинарного производства за однотипные действия болельщиков, к примеру – за демонстрацию баннера аналогичного содержания. Подобная позиция обоснована не только с точки зрения принципов общей теории права, но также и благодаря определенным в положениях Устава УЕФА целям и принципам. Такие цели и принципы не смогут находиться под достаточной защитой, если организация будет признавать только формально-юридический подход к установлению фактов поведения болельщиков как оснований для последовательного привлечения к ответственности или отказ от юрисдикционной деятельности соответственно. Данное рассуждение должно распространяться и на уровень национальных ассоциаций, являющихся членами УЕФА, которые также в каждом конкретном случае устанавливают неприемлемое поведение болельщиков и привлекают клуб к ответственности, не исследуя предшествующие казусы, в которых футбольный клуб избегал такой ответственности несмотря на аналогичное поведение болельщиков. В результате, УЕФА выстроена достаточно убедительная аргументация о допустимости рассмотрения заявлений относительно широкого круга лиц [25] о наличии факта неприемлемого поведения болельщиков в качестве основания для открытия дисциплинарного производства в отношении клуба и фиксации поведения болельщиков при помощи признаваемых допустимыми доказательств [25]. К примеру, сообщения делегата FARE рассматриваются не только в практике юрисдикционных органов УЕФА [13], но и CAS (к примеру [8]) как свидетельство о нарушении положений регламентов {15}, нуждающееся, как минимум, в рассмотрении на предмет возможности открытия дисциплинарного производства. При этом отчеты FARE, конечно, не обладают презумпцией точности и соответствия действительности содержащейся в них информации, в отличие от сообщений официальных лиц УЕФА [25]. Выполняется ли использованием таких отчетов бремя доказывания, возложенное в силу положений Дисциплинарного регламента на УЕФА? Нам представляется вполне обоснованным использование отчетов как легального основания для открытия дисциплинарного производства, исходя, как минимум, из занятой CAS позиции в отношении статуса сообщений FARE как свидетельства о нарушении положений регламентов, а значит и целей, принципов УЕФА. В практике юрисдикционных органов можно заметить достаточно убедительную позицию [17] о несвязанности комиссий исключительно позицией официальных лиц УЕФА (наиболее часто встречающиеся случаи – отчеты делегата матча, судьи). Таким образом, если официальные лица не зафиксировали в своих отчетах некое неправомерное действие болельщиков, о котором стало впоследствии известно, то это не исключает права комиссии на открытие дисциплинарного производства в отношении клуба. Нетрудно догадаться, что при ином подходе юрисдикционный орган не мог бы расследовать инциденты, не отображенные в отчетах, к примеру, делегата мачта или судьи. 
     Вместе с тем, статус отчета в качестве доказательства, используемого юрисдикционным органом для обоснования привлечения клуба к ответственности, представляется уже не настолько убедительным. Статус УЕФА как союза ассоциаций, зарегистрированного в швейцарской юрисдикции, не предопределяет ни ограничение на признание отчетов FARE в качестве оснований для открытия дисциплинарных производств, ни ограничение для рассмотрения такого отчета как доказательства в пользу привлечения клуба к спортивной ответственности за поведение болельщиков. Тем не менее, использование союзом ассоциаций Дисциплинарного регламента означает связанность собственным подходом к регулированию перечня используемых в процессе доказательств. Перечень допустимых доказательств, представленный в ст. 48 регламента формально не включает отчеты FARE, но не исключает права официальных лиц УЕФА в своих собственных сообщениях и докладах ссылаться на отчеты и тем самым легализовать их процессуальный статус. Не будем забывать, что клуб имеет право оспорить допустимость представленного отчета FARE (например, видеозаписи) на том основании, что это доказательство противоречит природе человека или препятствует установлению факта инцидента. В практике юрисдикционных органов достаточно прозрачно прослеживается позиция о необходимости доказывания факта неприемлемого поведения болельщиков, особенно если речь идет о действиях дискриминационного или расистского характера, то есть охватываемых положениями ст. 14 Дисциплинарного регламента УЕФА. При этом неопределенность представленных в отчете FARE сведений может быть как рассмотрена в пользу клуба, так и против него. Так, в одном из дел [21] Апелляционная комиссия подчеркнула невозможность квалификации жестов болельщиков клуба на основании отчета FARE в качестве носящих дискриминационный или расистский характер. С другой стороны, можно привести в пример решение [12], в котором отчет FARE засвидетельствовал факт расистского поведения болельщиков, но не детализировал направленности такого поведения. Тем не менее, Апелляционная комиссия использовала модель добросовестного и объективного наблюдателя, применение которой направлено на отказ от выявления направленности поведения болельщиков и фиксирует оценку такого поведения в качестве дискриминационного, а значит позволяет привлечь клуб к ответственности по ст. 14 Дисциплинарного регламента УЕФА. Заметим, что отчеты FARE соответствуют категории экспертиз, признаваемых допустимыми доказательствами в Австрийской ассоциации футбола на основании положения параграфа 68 Регламента осуществления правосудия [22]. При этом, аналогично регулированию УЕФА [25], Австрийская ассоциация признает [22] недопустимыми доказательства, противоречащие природе человека, не исключая возможность обладания таким пороком и для экспертиз.
     Применение строгой ответственности ставит вопрос о понятии стадиона, поскольку необходимо определить территориальные границы ответственности клубов за поведение болельщиков. В обеих рассмотренных нами спортивных юрисдикциях используется аналогия определения, данного в регламентах УЕФА и Австрийской Бундеслиги соответственно применительно к лицензированию. Благодаря проведению аналогии создается определенность квалификации неприемлемого поведения болельщиков вследствие применения норм регламента ассоциации в пространстве с учетом понятия стадиона. Подчеркнем, что распространение действия дисциплинарных норм на стадион и территорию около стадиона позволяет адекватно реагировать на любое неприемлемое поведение болельщиков, связанное с демонстрацией баннера провокационного содержания с внешней стороны арки стадиона [11].
     Правоприменительная практика юрисдикционных органов УЕФА однозначно свидетельствует, что предшествующее не привлечение клуба к ответственности за поведение болельщиков не имеет прецедентного характера по отношению к праву юрисдикционных органов открывать дисциплинарные производства на основании аналогичных действий болельщиков. Как следствие, такие факты не могут влиять и на правомочность вынесенного в отношении клуба за поведение болельщиков решения. Такое заключение актуально как для практики органов УЕФА, так и по отношению к сопоставлению поведения болельщиков одного клуба в юрисдикциях разных спортивных организаций.
     Рецидив поведения болельщиков как основания для привлечения клуба к ответственности представляет отягчающее обстоятельство, обязательное к применению юрисдикционными органами УЕФА. В то же самое время рецидив в модели регулирования Австрийской ассоциации футбола не рассматривается в качестве отягчающего обстоятельства и предоставляет юрисдикционным органам только право увеличения строгости вида санкции и ее размера по отношению к клубу. 
     Регулирование Австрийской ассоциацией футбола строгой ответственности клубов характеризуется «криминализацией» меньшего числа составов проступков. В частности, оскорбительное поведение болельщиков до, во время и после матча не является основанием для открытия дисциплинарного производства в отношении клуба, но позволяет применить в отношении болельщика такую административную меру как запрет на посещение стадионов, находящихся под юрисдикцией ассоциации. Однако, любое неприемлемое поведение болельщиков, выражающееся в нарушении порядка проведения соревнования, и любых нормативных актов организации влечет использование модели строгой ответственности клуба-организатора или гостевого клуба в соответствии с опровержимой презумпцией принадлежность болельщиков к одному из двух участвующих в матче клубов.
     Использование модели доказывания «добросовестный и объективный наблюдатель» позволяет юрисдикционному органу отвечать на широкий круг вопросов о достаточности доказательной базы, представленной как со стороны УЕФА, так и со стороны клуба. Комиссии, оценивают представленные доказательства с позиции добросовестного и объективного наблюдателя: имело ли место событие – поведение зрителя, какому из клубов принадлежит данный зритель, правомерный ли характер носило такое событие. Однако, вопрос об использовании отдельных доказательств (отчетов FARE) в качестве оснований для открытия дисциплинарного производства и в статусе доказательств по-разному оцениваются в практике юрисдикционных органов УЕФА. В первом случае, отчеты FARE эквивалентны любому сообщению о нарушении положений регламентов УЕФА и поэтому должны оцениваться как основание для открытия производства, как отмечает CAS, со всей серьезностью. Во втором случае, отчеты FARE, не обладающие в соответствии с положениями Дисциплинарного регламента УЕФА презумпцией точности и соответствия действительности, могут как приниматься, так и отвергаться в качестве доказательств. Условным критерием их апробации юрисдикционным органом является точность изложенного свидетельства, позволяющего определить состоявшееся событие, клубную принадлежность участвующих лиц, а также неприемлемый для футбольного матча характер поведения болельщиков. 
     Проблема достаточности и точности доказательной базы стимулирует формирование новых моделей доказывания. Так, использование модели добросовестного и объективного наблюдателя позволяет юрисдикционному органу УЕФА отвечать на три вопроса: (1) имел ли место факт нарушения положений Дисциплинарного регламента; (2) какой характер имело поведение болельщика (ов) и, следовательно, какую следует провести квалификацию; (3) аффилиация болельщика (ов) с конкретным клубом, принимавшим участие в матче. Настоящая модель прошла апробацию в практике CAS и была неоднократно подтверждена решениями арбитража (к примеру [8]) как соответствующая природе спортивной (дисциплинарной) ответственности клубов перед УЕФА. Как мы отметили ранее, использование модели доказывания позволяет абстрагироваться от субъективной направленности неприемлемого поведения болельщика и оценивать такое поведение с точки зрения наблюдателя, не знакомого ни с мотивами болельщиков, ни с направленностью их умысла против конкретного лица или группы лиц. Использование модели добросовестного и объективного наблюдателя в практике юрисдикционных органов УЕФА по делам о дискриминирующем и расистском поведении болельщиков мы рассматривали в одной из предыдущих публикаций [2. С. 73-91]. В отличие от УЕФА, Австрийская ассоциация футбола обращается к опровержимой презумпции расположения болельщиков в гостевом секторе и иных секторах стадиона. Настоящая презумпция, распространенная на уровне регулирования национальных ассоциаций, вполне приемлема для определения аффилиации болельщика с клубом, но не позволяет отвечать на вопросы об установлении факта нарушения регламентов и квалификации неприемлемого поведения болельщиков. Предполагаем, что национальные ассоциации, являющиеся членами УЕФА, используют свои модели доказывания, близкие к «добросоветному и объективному наблюдателю», но эмпирическое подтверждение такой версии затруднительно представить в связи с отсутствием в открытом доступе полнотекстовых решений юрисдикционных органов таких ассоциаций по спорам, связанным с ответственностью клубов за неприемлемое поведение болельщиков.
 
ПРИМЕЧАНИЯ
{1} Фактически, административной ответственности, право применения которой в силу особенностей законодательства Австрии делегировано от органов публичной власти к частной спортивной организации, которой является Австрийская ассоциация футбола.
{2} Ср. «Komitee für Stadien, Sicherheit und Fanwesen». Данный Комитет является юрисдикционным органом Австрийской ассоциации футбола.
{3} По-видимому, клуб использовал в качестве основания для собственного запрета вынесенное против болельщиков решение по делу об административном правонарушении, не предполагавшее санкцию в виде лишения права посещения официальных спортивных соревнований на определенный срок.
{4} Ср. «Rechtsmittelsenat».
{5} Предлагаемых Регламентом о привлечении к ответственности с Дисциплинарным регламентом УЕФА.
{6} Иногда в юридической практике ее называют «отложенной» санкцией, см., к примеру, аргументацию клуба в практике юрисдикционных органов УЕФА [19].
{7} Такой вывод следует из правоприменительной практики юрисдикционных органов УЕФА, в частности [19].
{8} Возмездный или безвозмездный характер получения болельщиком от клуба-гостя билета не влияет на возможность клуба идентификации личности болельщиков, сопровождающих данный клуб во время гостевого матча. 
{9} К примеру, обязанность осуществления личного осмотра возложена в российской юрисдикции на клуб-организатор и правоохранительные органы. Ср.: пп. «в» п. 4 Постановления Правительства РФ от 16.12.2013 № 1156 (с посл. дополнениями и изменениями) «Об утверждении Правил поведения зрителей при проведении официальных спортивных соревнований»: «Зрители при проведении официальных спортивных соревнований обязаны… при проходе или проезде к месту проведения официального спортивного соревнования и (или) на прилегающую к нему территорию проходить личный осмотр и предоставлять для осмотра личные вещи» [7].
{10} См. Регламент по лицензированию клубов и Financial Fair Play, Регламент УЕФА о безопасности и порядке.
{11} Ср. «Stadion – Standort eines Wettbewerbsspiels, einschließlich - jedoch nicht beschränkt - auf alle Anlagen und Einrichtungen im unmittelbaren Umfeld des Stadions (z.B. Büros, HospitalityBereiche, Pressezonen und Akkreditierungsbereiche)».
{12} На официальном портале Австрийской футбольной ассоциации не представлены ни сами решения (в отличие от УЕФА, публикующей Casebooks на официальном портале), ни резолютивные части решений (в отличие от Российского футбольного союза, публикующего резолютивные части решений в новостном дайджесте на официальном портале).
{13} В терминологии УЕФА «case-by-case basis».
{14} Используя словосочетание «дополнительные меры», мы имеем в виду меры по подготовке к матчу сверх установленных положениями Регламента УЕФА о безопасности и порядке обязанностей клуба-организатора и клуба-гостя. 
{15} Прежде всего, неприемлемое поведение болельщиков, являющееся основанием для привлечения клуба к ответственности на основании UEFA Disciplinary Regulations.
Литература: 
[1] Апелляционное определение Московского областного суда по делу № 33-10571/2014 // СПС «КонсультантПлюс», 2017.
[2] Васильев И.А., Кашаева А.А. Спортивная ответственность футбольных клубов за оскорбительное поведение болельщиков на основании п. «e» ч. 2 ст. 16 Дисциплинарного регламента Союза европейских футбольных ассоциаций (УЕФА) и ст.ст. 112, 116 Дисциплинарного регламента Российского футбольного союза (РФС) // Петербургский Юрист. 2016. № 2.
[3] Гусейнова Э.Н., Васильев И.А. Спортивная ответственность футбольных клубов за дискриминационное поведение болельщиков: сравнительный анализ регулирования Союза европейских футбольных ассоциаций (УЕФА) и Федерации футбола Италии (FIGC) // Петербургский Юрист. 2017. № 1.
[4] Дисциплинарный регламент Российского футбольного союза // 2017, Российский Футбольный Союз. URL: http://www.rfs.ru/rfs/documents/strategies/
[5] Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях // СПС «КонсультантПлюс», 2017.
[6] «Краснодар» на год запретил шестерым фанатам посещать домашние матчи за драку с болельщиками «Анжи» // 2017, Sports.ru. URL: https://www.sports.ru/football/1050866272.html
[7] Постановления Правительства Российской Федерации от 16 декабря 2013 № 1156 «Об утверждении Правил поведения зрителей при проведении официальных спортивных соревнований» // СПС «КонсультантПлюс», 2017.
[8] CAS 2013/A/3324 & 3369 GNK Dinamo v UEFA // 2017, TAS - CAS. URL: http://jurisprudence.tas-cas.org/sites/Search/results.aspx
[9] Decision of 10 October 2014. Dundalk FC. Case Law Control, Ethics and Disciplinary Body & Appeals Body. Season 2014/2015. July 2014 - December 2014 // 2017, UEFA. URL: https://www.uefa.com/insideuefa/disciplinary/disciplinary-cases/index.html
[10] Decision of 11 September 2015. FC Midtjylland. Case Law Control, Ethics and Disciplinary Body & Appeals Body. Season 2015/2016. July 2015 - December 2015 // 2017, UEFA. URL: https://www.uefa.com/insideuefa/disciplinary/disciplinary-cases/index.html
[11] Decision of 16 December 2015. KKS Lech Poznań. Case Law Control, Ethics and Disciplinary Body & Appeals Body. Season 2015/2016. July 2015 - December 2015 // 2017, UEFA. URL: https://www.uefa.com/insideuefa/disciplinary/disciplinary-cases/index.html
[12] Decision of 17 September 2015. Feyenoord. Ferencvárosi TC. Case Law Control, Ethics and Disciplinary Body & Appeals Body. Season 2015/2016. July 2015- December 2015 // 2017, UEFA. URL: https://www.uefa.com/insideuefa/disciplinary/disciplinary-cases/index.html
[13] Decision of 17 September 2015. KKS Lech Poznań. Case Law Control, Ethics and Disciplinary Body & Appeals Body. Season 2015/2016. July 2015 - December 2015 // 2017, UEFA. URL: https://www.uefa.com/insideuefa/disciplinary/disciplinary-cases/index.html
[14] Decision of 19 May 2016. Manchester United FC. Case Law Control, Ethics and Disciplinary Body & Appeals Body. Season 2015/2016. January 2016 - June 2016 // 2017, UEFA. URL: https://www.uefa.com/insideuefa/disciplinary/disciplinary-cases/index.html (дата обращения: 04.06.2017).
[15] Decision of 19 May 2016. Manchester United FC. Case Law Control, Ethics and Disciplinary Body & Appeals Body. Season 2015/2016. January 2016 - June 2016 // 2017, UEFA. URL: https://www.uefa.com/insideuefa/disciplinary/disciplinary-cases/index.html
[16] Decision of 2 December 2014. Diósgyőr FC Kft. Case Law Control, Ethics and Disciplinary Body & Appeals Body. Season 2014/2015. July 2014 -December 2014 // 2017, UEFA. URL: https://www.uefa.com/insideuefa/disciplinary/disciplinary-cases/index.html
[17] Decision of 27 October 2014. Feyenoord. Case Law Control, Ethics and Disciplinary Body & Appeals Body. Season 2014/2015. July 2014 - December 2014 // 2017, UEFA. URL: https://www.uefa.com/insideuefa/disciplinary/disciplinary-cases/index.html
[18] Decision of 3 February 2015. F.C. Porto. Case Law Control, Ethics and Disciplinary Body & Appeals Body. Season 2014/2015. January 2015 - June 2015 // 2017, UEFA. https://www.uefa.com/insideuefa/disciplinary/disciplinary-cases/index.ht...
[19] Decision of 3 February 2015. Legia Warszawa S.A. Case Law Control, Ethics and Disciplinary Body & Appeals Body. Season 2015/2016. January 2015 - June 2015 // 2017, UEFA. URL: https://www.uefa.com/insideuefa/disciplinary/disciplinary-cases/index.html
[20] Decision of 3 February 2015. Legia Warszawa S.A. Case Law Control, Ethics and Disciplinary Body & Appeals Body. Season 2015/2016. January 2015 - June 2015 // 2017, UEFA. URL: https://www.uefa.com/insideuefa/disciplinary/disciplinary-cases/index.html
[21] Decision of 4 September 2014. Ferencvárosi TC. Case Law Control, Ethics and Disciplinary Body & Appeals Body. Season 2014/2015. July 2014 - December 2014 // 2017, UEFA. URL: https://www.uefa.com/insideuefa/disciplinary/disciplinary-cases/index.html
[22] ÖFB-Rechtspflegeordnung (gültig ab 01.07.2017) // 2017, ÖFB- Österreichischer Fußballbund. URL: http://www.oefb.at/show_a.php?t=elements&e=26943
[23] ÖFB-Stadionverbotsordnung (gültig ab 1. Juli 2016) // 2017, ÖFB- Österreichischer Fußballbund. URL: http://www.oefb.at/_uploads/_elements/70385_OEFB-Stadionverbotsordnung%2...
[24] Sicherheitsrichtlinien für die bewerbe der Österreichischen Fussball-Bundesliga // 2017, Österreichische Fußball-Bundesliga. URL: http://www.bundesliga.at/de/tipico-bundesliga/uebersicht/
[25] UEFA Disciplinary Regulations // 2017, UEFA. URL: https://www.uefa.com/MultimediaFiles/Download/Regulations/uefaorg/UEFACo...