Эволюция российской модели государственности в ракурсе государственно-церковных отношений: традиционная и инновационная составляющие

Номер журнала:

Краткая информация об авторах: 

доктор юридических наук, кандидат исторических наук, профессор, заведующая кафедрой международного права Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена

Аннотация: 

В настоящей статье автором показана роль государственно-церковных отношений в эволюции российской государственности. Анализируется значение религиозного фактора в определении места Российского государства на международной арене. На конкретных примерах показано значение государственно-конфессионального взаимодействия в правовой сфере. В заключении автором делается вывод о том, что государственно-церковные отношения сыграли важную роль в эволюции российской государственности. Во взаимодействии Российского государства и Русской Православной Церкви есть так называемые традиции моменты (взаимодействие в периоды испытаний, войн, совместная забота о социальной сфере, учёт международного фактора) и инновационные, связанные с реализацией принципа светского государства и защитой прав человека.

Ключевые слова: 

модель российской государственности, государственно-церковные отношения, правовая традиция, инновация, симфония властей, РПЦ, Россия, РФ.

Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках проекта проведения научных исследований («Правовые традиции России и развитие права международных организаций: проблемы взаимовлияния»), проект № 15-03-00255.
 
     Государственно-церковные отношения являются важнейшей составляющей развития российской государственности в силу целого ряда причин. 
     Во-первых, из Византийской империи вместе с христианством Русь восприняла идею «симфонии властей». Как отмечают Т.Л. Мигунова и Р.Л. Романовская, «суть византийской модели соотношения светской и церковной властей состояла в том, что: 1) они не сливаются друг с другом, а существуют автономно (Церковь служит божественному, небесному, а государство – человеческому, земному; целью Церкви является вечное спасение людей, а цель государства – их земное благополучие); 2) они постоянно взаимодействуют, помогают друг другу (Церковь обеспечивает идеологическую основу функционирования государства, духовно окормляет подданных, воспитывает их в духе послушания власти, а государство, в свою очередь, оказывает материальную поддержку Церкви, обеспечивает охрану ее монополии в идеологическом пространстве, помогает ей в деле распространения вероучения); 3) они не стремятся господствовать друг над другом и не вмешиваются в дела друг друга» [9. C. 148]. 
     Вопрос о византийском «наследстве» неоднократно поднимался на различных этапах развития Российского государства: и при создании в XV веке теории «Москва - третий Рим», и при проведении церковной реформы патриарха Никона в 1650-е гг. Как отмечают современные исследователи, «несмотря на то, что Византийская империя давно исчезла с географических карт, она и в настоящее время косвенно остается активным участником исторического процесса в силу двух обстоятельств, вытекающих одно из другого. Первое - особенности развития византийской богословской мысли, явившейся теоретической базой построения государственности в восточной и западной частях Римской империи, породили глубокие противоречия, до сих пор актуальные при определении цивилизационного поведения различных государственно-общественных образований. Вторым обстоятельством является, очевидно, прямое, на определенном этапе дидактическое, наставническое влияние Византии на становление Московского государства. Византийские социально-политические учения, идеи государственного устроения, принципы общественного уклада, в период IX-XV веков формируемые и развиваемые в будущей России, оказались прочным фундаментом... Российское государство, будучи еще у истоков своего формирования, усвоило идеи государственности «второго Рима», приняв как эстафету роль Византии в поддержании дихотомии «Запад - Восток», лежавшей в основе развития европейской истории многих столетий» [6. C. 74-75].
     Во-вторых, Церковь наравне с государством являлась нормотворцем. Достаточно вспомнить, к примеру, решения Стоглавого собора 1551 г. в России, структура которого повторяла Судебник 1550 г.
     О значении церковных канонов в нормативно-правовом регулировании общественных отношений в России свидетельствует тот факт, в 1841 г. в статье 6 Устава духовных консисторий были перечислены источники действующего права русской церкви. К ним были отнесены: Закон Божий, законы или правила Святых Апостолов, святых вселенских и поместных соборов и святых отцов, Духовный регламент и последовавшие за ним императорские указы и определения Святейшего Синода, действующие государственные узаконения.
     Перечень этих источников был неизменен вплоть до 1917. Это подтверждает тот факт, что когда в годы первой русской революции специальной комиссией Высочайше утвержденного Предсоборного совещания при Святейшем Синоде был разработан проект Церковного судебника, в статье 12 было закреплено: «Церковно-судебные места и лица при производстве и решении подлежащих их ведению дел основываясь на Законе Божьем, в Священном Писании предложенном, на правилах Святых Апостол, святых соборов Вселенских и Поместных и Святых Отцов, действуют согласно постановлениям сего Судебника, узаконениям Русской Поместной Церкви и общим законам Российской империи» [9, с.3]. Таким образом, вплоть до 1917 г. можно говорить об огромном влиянии религии на российскую правовую традицию [10. C. 168-173].
     На современном этапе церковные каноны не имеют характера правовых норм, однако они учитываются как при решении определённого круга вопросов государственно-церковных отношений, так и в судебной практике. К примеру, при решении вопроса о передачи того или иного объекта как имущества религиозного назначения определённой религиозной организации, согласно Постановлению Правительства Российской Федерации от 26 апреля 2011 г. № 325 «О перечне документов, обосновывающих право религиозной организации на получение имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности, и порядке их выдачи», религиозная организация должна предоставить, среди прочих документов, копии устава религиозной организации и устава руководящего органа (центра) [12]. 
     В-третьих, как показывает история, кризисы российской государственности сопровождались серьёзными кризисами Церкви. Например, в период раздробленности церковь также погрязла в междоусобицах, хотя они носили невооруженный характер.
     Традиционной является периодизация, согласно которой развитие государственно-церковных отношений прошло четыре этапа: с Древней Руси до петровской эпохи, когда реализовывалась «симфония властей», синодальный период, когда Церковь попала в подчинённое положение по отношению к государству (цезарепапизм), советский период, когда смена государственности привела к периоду гонений для церковных организаций, современный этап - восстановления «симфонии властей» в рамках светского государства [9. C. 148-149]. Таким образом, период преобладания Церкви над государством в российской истории не выделяется. 
     Вместе с тем, российская модель государственности значительно менялась под воздействием развития государственно-церковных отношений.
     В Древней Руси Церковь не была вписана с систему государственных органов, но придавала развитию Древнерусского государства общемировой контекст, устанавливая через систему присылаемых из Византии митрополитов постоянные отношения с Восточной Римской империей. Вместе с тем, именно эта система показывала несколько зависимый характер государственной власти от внешнеполитического фактора.
     В удельный период можно сказать, что именно Церковь сыграла решающую роль в сохранении российской государственности, т.к. практически была единственной общерусской организацией.
     «Симфония властей» предполагала, что центром нового единого Русского государства станет та часть русских земель, которая сумеет привлечь на свою сторону Церковь, а поэтому каждый князь пытался привлечь ее на свою сторону и использовать для возвышения над остальными. С этой целью князья всячески старались возвести в митрополичий сан своего ставленника. Так, в 1147 г. великий князь Изяслас решил последовать примеру Ярослава Мудрого и созвать собор русских епископов для избрания и посвящения митрополита. Кандидатурой великого князя был Климент Смолятич. Но тут же возник конфликт: епископ Смоленский Нифонт заявил, что митрополит может быть посвящен не иначе, как константинопольским патриархом. Нифонт был сослан в Новгород. Однако вскоре возникла новая проблема - в Константинополе в это же время тоже посвятили нового русского митрополита Константина, грека по происхождению. Тогда было решено, что ни один из выбранных не будет митрополитом, и в Византии избрали нового.
     Безусловно, что сложившиеся государственно-церковные отношения предопределили возвышение сначала Владимиро-Суздальского, а затем Московского княжества, государственная модель которых наиболее соответствовала древнерусской, характеризующейся сильной великокняжеской властью. Ведь до 40-х гг. XIII века несмотря ни на что русский митрополит жил в Киеве и назывался митрополитом киевским. Но уже митрополит Кирилл (1243-1280) стал жить попеременно то в Киеве, то во Владимире. А следующий митрополит - Максим Грек (1283-1305) жил во Владимире постоянно. Однако уже в 1325 г. митрополит Петр перенес митрополичью кафедру в Москву, поддержав московских князей в их борьбе за политическую гегемонию.
     Церковная власть способствовала тому, что уже середине XVI века Россия превращается в монархию, т.к., как известно, митрополит Макарий был категорическим противником коллективного управления страной Боярской Думой, но при этом подсказал молодому Ивану IV необходимость учреждения представительного органа. Таким образом, благодаря Церкви в России установилась сословно-представительная монархия. 
     Одним из важнейших вопросов, определяющих эволюцию российской государственности, было соотношение светской и духовной власти в России. Так, в росписи Успенского собора Московского Кремля царь поставлен выше иерархов [2. C. 44]. Однако, как отмечает В.А. Цыпин, «в допетровской России великокняжеская, а потом и царская власть ограничена была не только традиционным, обычным правом, но и принципиальной независимостью от Царя Высшей церковной власти – Освященного Собора и Патриарха» [13. C. 17].
     Когда в 1721 г. в России была введена синодальная система церковного управления, приобрёл особую актуальность вопрос о статусе российского императора в Русской Православной Церкви. В Духовном регламенте были использованы достаточно общие формулировки, не отвечавшие на вопрос, является ли российский император главой Русской Православной Церкви. Манифестом от 18 декабря 1796 г. Павел I попытался изменить сложившийся порядок. Он сам возложил себе на голову корону, надел далматик (одежда византийских императоров, очень сходная с саккосом архиереев) и порфиру, затем актом от 5 апреля 1797 г., который ввёл в России австрийскую систему престолонаследия, провозгласил русского монарха главой Русской Православной Церкви. Произошло «открытое восстановление византийских обычаев» [3. C. 84]. Нормативно-правовые инновации Павла I и введённая им практика имели важное значение для развития, как государственного, так и церковного права. Они отразились в формулировках Свода законов Российской империи. Согласно статье 42 части тома I, «Император, яко христианский государь, есть верховный защитник и хранитель догматов господствующей веры и блюститель правоверия и всякого в церкви святой благочиния». Кроме того, в статье 43 Свода законов Российской империи было закреплено: «В управлении церковном Самодержавная власть действует посредством Святейшего Правительствующего Синода, ею учрежденного». 
     В ХХ веке пришло осознание того, что Российское государство, одним из признаком которого является многонациональность и многоконфессиональность населения, должно быть светским. Причём этот процесс начался с 80-х гг. XIX века и сначала был связан с развитием идеи о необходимости законодательного закрепления в России свободы совести. С начала работы Государственной Думы в 1906 г. вопрос о вневероисповедном состоянии и переходе к светскому государству ставился уже открыто различными политическими силами.
     На современном этапе Российская Федерация как светское государство придерживается как веками сложившихся правовых традиций, так и инноваций. Так, например, законодательно признаётся «особая роль православия в истории России, в становлении и развитии ее духовности и культуры», а также подчёркивается уважение «христианства, ислама, буддизма, иудаизма и других религий, составляющих неотъемлемую часть исторического наследия народов России» [11]. Это вызвано тем, что, как справедливо отмечает З.Ш. Матчанова, «в конце XX–начале XXI века в нашей стране произошло обострение этнической ситуации, которое привело к возникновению локальных этнических кон¬фликтов различной степени интенсивности и напряженности. Многонациональный и многоконфессиональный характер российского общества, имеющий колоссальный культурный потенциал, в сложный для страны период породил абсолютно деструктивный этноконфликтный заряд» [8. C. 17]. С другой стороны, Российское государство, конституционно закрепив высшей ценностью реализацию прав человека, существенно повлияло на сложившийся в течение столетий субъектный состав государственно-церковных отношений. Верующая или неверующая личность на современном этапе является важным участником процесса государственно-конфессионального взаимодействия. Необходимо отметить, что инновационным является и то, что в последние 25 лет, Россия чётко ориентируется в вопросах регулирования государственно-конфессиональных отношений на международно-правовые стандарты, чего не было в советский период [5. C. 32-34]. 
     Также Церковь всегда вставала на защиту российской государственности в периоды самых тяжких испытаний. Достаточно вспомнить роль Сергия Радонежского в борьбе с монголо-татарами, попытку организации сопротивления полякам патриархам Гермогеном в период «Смуты», социальное служение Церкви в период войн, эпидемий, неурожаев [4], сотрудничество Советского государства и Церкви в годы Великой Отечественной войны. 
     Сегодня, когда в мире накопилось огромное количество проблем и ещё не выработана парадигма развития мирового сообщества в XXI веке, а только идёт её поиск, поддерживается традиция помощи религиозных организаций государству. Так, в условиях санкций в отношении России со стороны США и Европейского Союза 12 февраля 2016 года в Гаване состоялась встреча патриарха Московского и всея Руси Кирилла и папы римского Франциска. Таким образом, религиозные организации могут выступать в определённой степени «медиаторами», показывая, что некоторые политические разногласия не должны трансформироваться в конфликт между народами. Традиция переговоров «посредников» известна с глубокой древности и продолжает применяться [2. C. 112].
     Таким образом, государственно-церковные отношения сыграли важную роль в эволюции российской государственности. Во взаимодействии Российского государства и Русской Православной Церкви есть так называемые традиции моменты (взаимодействие в периоды испытаний, войн, совместная забота о социальной сфере, учёт международного фактора) и инновационные, связанные с реализацией принципа светского государства и защитой прав человека.
Литература: 
[1] Алешина А.В., Косовская В.А. Медиация как результат взаимодействия конфликтологии и юриспруденции // Общество. Среда. Развитие. 2012. № 2 (23). 
[2] Асмус В. Церковные полномочия византийских императоров // Православная государственность: 12 писем об Империи. Сборник статей. СПб., 2003.
[3] Величко А.М. Церковь и император в византийской и русской истории. СПб., Научное издание. 2006.
[4] Зубанова С.Г., Патюлина Н.Д., Рузанова Н.П. Социальное служение Церкви: связь традиции с современностью. М.: Лика, 2012. 
[5] Игнатьева М.В. Развитие многоконфессиональности в России в контексте Декларации о принципах толерантности // Медиация: становление и развитие (российский и зарубежный опыт). Материалы Всероссийской научно-практической конференции «Герценовские чтения - 2011». СПб.: ООО «Айсинг», 2011.
[6] Кажаров А.Х. «Симфония властей» как основа регулирования государственной и общественной жизни Византийской империи в IX-XV вв. // Ценности и смыслы. 2013. № 1 (23). 
[7] Комиссия Высочайше утвержденного Предсоборного совещания при Святейшем Синоде. // Церковный судебник. Б/м., б/г.
[8] Матчанова З.Ш. К вопросу о религиозном факторе распространения терроризма в России // Правовая инициатива. 2014. № 2. 
[9] Мигунова Т.Л., Романовская Л.Р. «Симфония властей» как принцип взаимоотношений между церковью и государством // Вестник Нижегородского университета им Н.И. Лобачевского. 2013. № 3-2. 
[10] Пашенцев Д.А. Роль религии в формировании российской правовой традиции // Известия высших учебных заведений. Правоведение. 2010. № 6 (293). 
[11] Постановление Правительства Российской Федерации от 26 апреля 2011 г. № 325 (в ред. от 21.03. 2012 г.) «О перечне документов, обосновывающих право религиозной организации на получение имущества религиозного назначения, находящегося в государственной или муниципальной собственности, и порядке их выдачи» // Собрание законодательства Российской Федерации. 02.05.2011. № 18. 
[12] Федеральный Закон Российской Федерации от 26 сентября 1997 № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях» // СПС «КонсультантПлюс», 2016.
[13] Цыпин В.А. Симфония церкви и государства // Православная государственность: 12 писем об Империи. Сборник статей. СПб., 2003.
Заголовок En: 

Evolution of the Russian Model of Statehood in a Foreshortening of State and Church Relations: Traditional and Innovative Components

Аннотация En: 

In this article author showed a role of the state and church relations in evolution of the Russian statehood. Value of a religious factor in determination of the place of the Russian state on the international scene is analyzed. On specific examples value of state and confessional interaction in the legal sphere is shown. In the conclusion the author draws a conclusion that the state and church relations played an important role evolutions of the Russian statehood. In interaction of the Russian state and Russian Orthodox Church there are so-called traditions the moments (interaction during the periods of testing, wars, joint care of the social sphere, accounting of the international factor) and innovative, connected with implementation of the principle of the secular state and human rights protection.

Ключевые слова En: 

model of the Russian statehood, state and church relations, legal tradition, innovation, symphony of the authorities, ROC, Russia, Russian Federation.